До сих пор мы рассматривали главным образом понятия общие, мировые, сегодня я постараюсь познакомить вас с идеями веданты об отношении к этим понятиям понятий частных.
Мы уже видели, что в более ранних дуалистических формах учений Вед встречается подробное описание личной души, особой для каждого существа. Много теорий создалось относительно этой души, отдельной для каждого индивидуума; но главный спор происходил между древними буддистами и ведантистами, из которых последние верили в существование такой самостоятельной души, первые же решительно это отвергали. Подобный же спор, как я упоминал вам раньше, был в Европе относительно субстанции и свойств; одна сторона находила, что позади различаемых нами свойств есть нечто, существующее от них независимо, называемое субстанцией, относительно которой свойство есть нечто придаточное; другая – отрицала существование такой субстанции как совершенно ненужной, так как свойства могут быть предполагаемы сами по себе. Наиболее древняя идея о душе основана, без сомнения, на самотождественности, на том, что мое я вчера было тем же, что мое я сегодня, и мое я сегодня будет тем же я завтра, что, несмотря на все изменения, какие могут произойти в моем теле, я все-таки верю, что я тот же самый. Это, по-видимому, главный аргумент у тех, кто верит в ограниченную, но тем не менее совершенно цельную индивидуальную душу.
Древние буддисты отвергают необходимость такого допущения. Они выставляют аргумент, что все, что мы знаем, и все, что можем знать, – это изменения. Допущение неизменяющейся и не могущей изменяться субстанции излишне; и затем, говорят они, если бы даже действительно существовало такое неизменное основание, мы никогда не были бы в состоянии ни познать его в каком бы то ни было смысле слова, ни составить о нем какое-либо понятие. То же разногласие вы найдете в настоящее время в Европе между верующими и идеалистами, с одной стороны, и новейшими позитивистами и агностиками – с другой. Одни, представителем которых был Герберт Спенсер, верят, что есть нечто неизменяющееся, что мы схватываем как бы проблеск чего-то неизменного. Другие – новейшие последователи Конта и агностики – не признают этого. Те из вас, кто интересовался несколько лет назад полемикой между Гаррисоном и Гербертом Спенсером, могли видеть то же самое старое разногласие: одна партия стоит за субстанцию позади изменяющегося; другая – отвергает необходимость такого допущения. Одни говорят, что мы не можем представить себе изменения, не представляя в то же время чего-нибудь неизменяющегося; другие утверждают, что последнее совсем не нужно, что мы способны понимать только изменяющееся, неизменяющегося же не можем ни знать, ни чувствовать.
Этот важный вопрос не был разрешен в самые древние времена в Индии, потому что, как мы видели, допущение субстанции, стоящей позади свойств, но которая не есть свойства, никогда нельзя было доказать; да не могло быть доказано и то, что Я – нечто постоянное, ни на основании памяти, ни тождественностью Я, т. е. что Я – тот же, что был вчера, потому что я помню, чем я тогда был. Другие, обыкновенно выставляемые, софизмы – простое заблуждение. Например, кто-нибудь может взять ряд фраз, вроде: «Я делаю», «Я иду», «Я сплю», «Я двигаю» и т. д. и утверждать, что деланье, ходьба, сон и т. д. суть изменения, но я остается неизменяющимся и, как таковое, есть нечто постоянное, само по себе индивидуальное; все же изменения происходят только с телом. Такое заключение, хотя, по-видимому, очень убедительное и ясное, основано просто на игре слов. Я и деланье, ходьба, сон могут быть отдельными на бумаге, но никто не разделит их в своем уме.
Когда я думаю о себе как об идущем или работающем, я не отделяю себя в представлении от ходьбы или работы; я и мои действия сливаются, а не составляют разных вещей. Таким образом, этот аргумент не особенно строг. Другой аргумент – память – также неубедителен. Если тождество моей личности я основываю на памяти, то ведь выйдет, что когда я делал что-нибудь забытое мною, то это был уже не я. А мы знаем, что при известных условиях многие забывают все свое прошлое; в случаях же сумасшествия человек часто считает себя каким-нибудь животным или даже стеклянной вещью. Если бы существование такого человека зависело от памяти, то, значит, он был бы животным или стеклом. Но так как это неверно, то, очевидно, мы не можем строить тождество своей личности на таком шатком аргументе, как память. К какому же заключению остается прийти? К тому, что тождество души, отдельной, но полной и сплошной, нельзя установить независимо от свойств, нельзя признавать ограниченного существования, к которому лишь придан пучок свойств.
Мнение древних буддистов, что мы не знаем и не можем знать ничего позади видимых свойств, кажется основательнее. Согласно ему, душа есть совокупность свойств, называемых ощущениями и чувствами. Сумма этих свойств и есть то, что называют душою, и она постоянно меняется. Теория Адвайты о душе примиряет обе стороны.
Положение адвайтистов состоит в том, что мы не можем мыслить субстанцию отдельно от свойств, не можем также мыслить в одно и то же время изменение и неизменение. Субстанция и качества не две разные вещи; но то, что мы называем субстанцией, есть в то же время и то, что называется качеством. Неизменяемая субстанция Вселенной то же, что и наша изменяемая Вселенная. Неизменяемое лишь кажется изменяемым. Нумен не нечто отличное от феномена; но он стал только феноменом. Есть душа, которая не изменяется, а то, что мы называем чувствами, восприятиями и даже телом, все это – та же самая душа, и мы воспринимаем только одно. Мы привыкли думать, что имеем тела, души и т. д., но в действительности у нас есть только одно. Когда я думаю о себе как о теле, я только тело; а когда думаю о себе, как о душе, тело исчезает, и восприятия тела не остается. Никто не может воспринимать свое Я без того, чтобы восприятие тела не исчезло; никто не может достичь восприятия субстанции без исчезновения восприятия свойств.
Старый пример адвайты – веревка, принимаемая за змею, – может быть приведен и здесь для лучшего уяснения нашей мысли. Когда человек считает веревку змеей, веревка для него не существует, а когда узнает, что это веревка, змея исчезает и остается веревка.
Наши идеи о двойном и тройном существовании получались путем анализа, а затем были записаны в книги, и мы читали или слушали о них до тех пор, пока в нас не укоренилось заблуждение, что мы имеем двойное восприятие души и тела. На самом деле его никогда не было. Воспринимать в данное время можно или душу, или тело. Это не требует дальнейших доказательств, и вы сами можете это проверить на себе.
Попробуйте думать о себе как о душе, как о чем-то, не имеющем тела. Вы увидите, что это почти невозможно; но те немногие, которым это удается, знают, что в то время, когда их я представляется им как душа, у них не бывает никакой идеи о теле. Вы, может быть, встречали людей, находившихся под влиянием гипноза или, вследствие истерии, в особенном состоянии сознания. Из их рассказов о том, что они испытывали, вы могли видеть, что в то время, когда они воспринимали что-нибудь внутреннее, внешнее для них исчезало. Это показывает, что все, что существует, одно, что одно проявляется в разных формах и что отношение всех этих различных форм друг к другу то же, что между причиной и следствием. Отношение между причиной и следствием то, что причина становится следствием, следствие причиной и т. д. Причина как бы исчезает, и на ее месте остается следствие. Если душа – причина тела, то душа как бы исчезает на некоторое время и остается тело, а когда тело исчезает – остается душа. Эта теория давала бы буддистам удобные аргументы против допущения дуалистами тела и души, так как она опровергает положение дуализма, показывая, что субстанция и качество – одно и то же, принимающее только различные формы.
Мы видели также, что идея о неизменяемости может относиться только к целому, но никоим образом не к части. Понятие о части вытекает из понятия об изменении и движении. Что-нибудь ограниченное мы можем понимать и знать потому, что оно изменяемо; целое же должно быть неизменяемо, потому что, кроме него, нет ничего другого, а изменение может быть только по отношению к чему-нибудь, что сравнительно постоянно или неизменно.
Итак, согласно адвайте, идея о мировой душе – всеобщей, неизменяемой и бессмертной – может быть вполне доказана. Затруднение может быть только относительно частной (души). Что же остается от старых дуалистических теорий, через которые все мы должны были пройти и которые имели над нами такую власть, – от теорий о маленьких отдельных индивидуальных душах? Мы знаем теперь, что мы бессмертны в целом, но беда в том, что нам хотелось бы быть бессмертными в отдельности. Мы видели, что мы бесконечны и что именно в этом и состоит наша индивидуальность. Но мы так сильно желаем сделать индивидуальными наши маленькие души. Чем же они становятся, когда ежедневный опыт нам показывает, что эти маленькие души индивидуальны, но с оговоркою, что они – индивидуальности постоянно растущие. Они те же и не те же. Вчерашний я тот же, что и сегодняшний я, и в то же время не тот, в нем что-то изменилось. Освобождаясь от дуалистического понятия, что среди всех этих изменений проходит нить тождества, и принимая самые новейшие понятия, например, понятия об эволюции, мы находим, что наше тождество, – то, что мы считаем неизменным, – постоянно изменяется, постоянно увеличивается.
Если верно, что человек представляет собою эволюцию моллюска, то индивидуальность моллюска должна быть та же, что и индивидуальность человека, только она стала значительно больше. От моллюска до человека было постоянное увеличение до состояния бесконечности. Поэтому отдельная душа может быть названа индивидуальностью, постоянно развертывающейся в направлении к бесконечности. Совершенной индивидуальностью она станет только тогда, когда сделается бесконечной; по эту же сторону бесконечности она – индивидуальность постоянно изменяющаяся, растущая.
Адваистические системы веданты имеют особенное стремление согласоваться с предыдущими системами. В них проводится та же идея, которую в новейшее время вы называете теорией эволюции, т. е. что все мало-помалу растет. При таком взгляде нетрудно примирить все предыдущие системы, не отвергая ни одной из их идей. Ошибка буддистов заключалась в том, что они не имели понятия об этом постоянно увеличивающемся росте и потому никогда даже не пытались примирить с идеалом предшествовавшие шаги. Они просто отбрасывали их как бесполезные и даже вредные. Вы увидите, что такая склонность в деле религии в высшей степени опасна. Человек приходит к новой лучшей идее и, оглядываясь на все те, что отбросил, сразу решает, что они были не нужны и вредны. Он никогда не подумает, что, как бы они ни казались теперь, с современной точки зрения, незрелыми и грубыми, когда-то они были очень полезны и даже необходимы ему для достижения его настоящего состояния и что каждый из нас должен расти подобным же образом, жить с такими идеями, извлекать из них возможную для себя пользу и с помощью их достигать высшего состояния. Поэтому адвайтист смотрит благосклонно на самые старые теории, на дуализм и все ему предшествовавшее. Он относится к ним не в покровительственном тоне, но с убеждением, что все они были верны, все представляли собой проявления одной и той же истины и все должны прийти к тому же заключению, к какому пришла и сама адвайта.
Все эти ступени, по которым прошло человечество, должны сохраняться со словами благословения, а не проклятия. Поэтому дуалистические системы сохранены нетронутыми в веданте и никогда ею не отталкиваются и не отбрасываются. Даже дуалистическое понятие об индивидуальной душе, которая после смерти человека идет в другие миры, находит в адвайте место. Эти идеи сохранены здесь во всей полноте, благодаря чему представляется возможным дать каждой из них надлежащую оценку, помня только, что все они выражают собою лишь отдельные частные взгляды на данный предмет.
Смотря на Вселенную с известной точки зрения, вы можете видеть только одну ее часть. Так Вселенная и представляется уму. С той точки, на которой стоит дуалистический ум, Вселенная только и может представиться как создание из материи и силы. Она может казаться только игрою какой-то воли, а эта воля в свою очередь только отдельной от Вселенной. В этом положении человек должен видеть и в себе двойную природу, тело и душу, причем эта душа, хотя и ограниченная, сама по себе вполне индивидуальна и к ней применяются все идеи о бессмертии. Эти фазы развития религиозных идей сохранены также в веданте, и я считаю полезным привести вам из этой дуалистической ее части несколько общераспространенных идей. Согласно им, мы имеем тело и за ним другое – так называемое тонкое тело. Последнее состоит также из материи, только очень эфирной. Оно – носитель всей нашей кармы, всех наших действий. Впечатления от всей нашей прежней деятельности сохраняются в этом тонком теле, готовые проявиться опять. Всякая наша мысль, всякий поступок по прошествии известного времени становятся тонкими, переходят, как говорят, в форму семени и в таком виде живут в этом теле в скрытом состоянии, а спустя некоторое время всплывают опять и приносят свои плоды. Это целая история того, чем человек сделал свою жизнь. Человек не связан никакими законами, кроме тех, которые он сам для себя создал. Наши дела, мысли и поступки – только нити той сети, которой мы опутываем себя из-за добрых или злых побуждений. Если мы приводим в действие какую-нибудь силу, то должны нести и все последствия этого. Это – законы кармы. Позади тонкого тела находится джива, или индивидуальная душа человека. Много спорили относительно размеров, формы или отсутствия формы этой индивидуальной души. По мнению одних, она очень мала, вроде атома; по мнению других – не так мала; по мнению третьих – очень велика и т. д. Эта джива есть часть мировой субстанции и живет вечно; как часть целого, она существует, не имея начала, и будет существовать без конца, переходя во всевозможные формы, чтобы проявить свою истинную природу и чистоту. Всякие действия или мысли дживы, влекущие ее назад к тому состоянию, из которого она вышла, называются дурными поступками; а действия и мысли, помогающие ей расширяться, проявить себя дальше – хорошими. Одна удивительная теория принята в Индии как самыми незрелыми дуалистами, так и наиболее ушедшими вперед их противниками – именно, что все способности и силы души уже существуют в ней, а не приходят откуда-то извне. Они находились в душе в скрытой форме, и вся деятельность нашей жизни, или жизней, направлена к одной цели – проявить ее возможности. Существует также учение о так называемом перевоплощении, состоящее в том, что после того, как тело разложится, джива берет другое тело, затем третье и т. д., и живет с ними в этом мире или в других мирах. Но этому миру отдается предпочтение, как лучшему из миров для наших целей. Относительно других миров находят, что в них слишком мало страданий, и потому мало побуждений думать о более высоких вещах. Так как этот мир неустойчиво уравновешен огромной массой страданий и некоторым количеством счастья, то джива рано или поздно пробуждается и у нее является мысль о своем освобождении. Но как очень богатые лица в этом мире имеют мало поводов думать о высших предметах, так точно и Джива, если пойдет на небо, не будет иметь побуждений к этому. Ее положение в этом случае станет лучше прежнего, ее очень тонкому телу не придется думать ни о каких болезнях, не будет необходимости в еде и питье, и все его желания будут выполняться. Джива будет переходить там от наслаждения к наслаждению и забудет все о себе и всяких идеалах. Но в высших мирах есть все-таки Дживы, продолжающие совершенствоваться, несмотря на окружающие их наслаждения, и переходящие оттуда еще выше. Очень грубая часть дуалистов представляет себе цель, которой надо достигнуть, в виде самого высшего неба, куда наконец попадут эти души и будут там вечно жить вместе с Богом. Они будут иметь прекрасные тела, не знать болезней и смерти и вообще никакого зла. Все их желания будут исполняться, и они будут вечно лицезреть Бога. Но время от времени некоторые из них возвращаются на землю и принимают новые тела, чтобы поучать людей. Они-то и были, по словам упомянутых дуалистов, великими Учителями мира. Они были уже свободны и жили с Богом в высших сферах, но их милосердие к страждущему человечеству было слишком велико, и они воплотились опять и проповедовали людям пути к Господу. Теперь же они находятся в мирах ангелов и в других высших сферах.
Адвайта, конечно, не находит такое состояние идеальным. Идеалом должна быть бестелесность. Все, что меньше Беспредельного, не может быть идеалом; беспредельное же тело немыслимо, так как самое понятие тела уже предполагает пределы или границы. По той же причине не может быть и беспредельной мысли. Адвайта утверждает, что мы должны подняться за пределы тела, а также и за пределы мысли.
Другое положение адвайты состоит в том, что нам нет надобности добиваться свободы – она уже есть у нас, но мы просто забыли и отрицаем это. Совершенства, неизменяемости и бессмертия нам тоже не приходится достигать: их также мы все время имеем. Если вы решитесь сказать себе, что вы свободны, в тот же момент вы обретете свободу. Если, напротив, скажете себе, что вы зависимы, зависимыми и останетесь. Но дуалисты и некоторые другие придерживаются противоположного мнения. Вы можете выбирать то, что вам больше нравится.
Этот идеал веданты очень трудно понять, и он вызывает много споров. Наибольшее затруднение представляет то, что если принять идеи адвайты, то появляется необходимость отрицать и оспаривать идеи дуалистов. Принимайте то, что вам нравится, и предоставьте другим воспринимать то, что они найдут для себя подходящим. Если вам очень хочется сохранить вашу маленькую индивидуальность – остаться отдельным человеком, – вы сохраните также и все ваши желания. Если путем опыта вы пришли к заключению, что человеческая природа хороша и приятна, вы можете сохранять ее сколько хотите времени, так как вы сами создаете свою судьбу и никто не может принуждать вас. Вы будете людьми так долго, как захотите. Если захотите быть ангелом, будете ангелом. Все зависит от вас. Но могут быть люди, которые не хотят быть даже ангелами. Какое право вы имеете говорить им, что их понятия ужасны! Вы можете прийти в ужас, если потеряете сто фунтов; но могут быть и такие, кто и глазом не моргнет, если бы даже потеряли все деньги, какие есть на свете. Люди бывают разные. Как вы можете судить других по своей мерке? Вы прикованы к вашим ограничениям и маленьким мирским идеям, и это может быть вашим идеалом. Пожалуйста. Вы получите то, что желаете. Но есть другие, познавшие истину и покончившие со всем этим; такие не могут успокоиться в этих ограничениях; они хотят вырваться из них, и ничто в этом мире не удовлетворяет их. Для них этот мир со всеми его удовольствиями – просто грязная лужа. Почему вы хотите заставить их подчиняться вашим взглядам? Вы должны отвыкнуть от этого раз и навсегда. Предоставьте свободу каждому. Не тяните других к себе вниз. Год назад я читал рассказ о том, как несколько кораблей были застигнуты циклоном у островов Самоа. На фотографии к этому рассказу, помещенной в «Иллюстрированных Лондонских Новостях», все суда выглядели погибающими, кроме одного – английского, выдерживающего шторм. И люди, находящиеся на тонущих кораблях и обреченные на смерть, стоя на палубах, аплодировали тем, кто успешно боролся с бурей.
Некоторые полагают, что, если мы утратим нашу маленькую индивидуальность, в мире не станет никакой нравственности, никакой надежды. Как будто те, кто так считает, все время умирают ради блага человечества. Бог с вами! Да если бы в каждой стране нашлись хоть две сотни мужчин и женщин, действительно желающих делать добро человечеству, то через пять дней настало бы царствие Божие на земле. Знаем мы, как они умирают за человечество. Все это только громкие фразы, и говорятся они не без цели. Боже, избави нас от них!
История показывает, что именно те, кто никогда не думал об этой маленькой индивидуальности, были величайшим благодетелями рода человеческого, и что чем больше люди думают о себе, тем меньше они способны трудиться для других. Одно – бескорыстие, другое – себялюбие, конечное выражение которого – крайний эгоизм. Он появляется не от жажды истины или желания добра другим существам, но от чрезмерной черствости сердца, от мысли: «Я хочу иметь все и не забочусь о других». Так это представляется мне. Я хотел бы видеть в мире больше нравственных людей, похожих на тех великих пророков и мудрецов прежних эпох, которые отдали бы сотню жизней, если бы могли этим принести пользу хотя бы одному маленькому животному. Рассуждения о нравственности и пользе ближним в настоящее время не более чем пустая болтовня.
Я хотел бы видеть нравственных людей, похожих на Гаутаму Будду, который не верил ни в Личностного Бога, ни в личную душу, никогда ничего не требовал, никогда не просил, придерживался позиции агностика и вместе с тем всю жизнь трудился для блага всех, готов был положить жизнь за каждого. Прекрасно выразился его биограф: «Он рожден для пользы и блага многих». Он никогда не удалялся в лес, чтобы размышлять ради своего спасения. «Мир в огне; кто-нибудь должен найти выход».. «Почему так много страданий?» Одна эта мысль управляла всей его жизнью. Думаете ли вы, что мы так же нравственны, как Он? Чем безнравственнее человек или раса, тем они эгоистичнее. Раса, выделяющая себя из других, самая жестокая и злая. Не было религии более дуалистической, чем религия пророка Аравии, и никто не пролил столько крови, не был так жесток по отношению к другим существам, как ее последователи. У этих фанатиков есть даже учение, что человека другой веры можно убить; это будет, по их мнению, достойным делом. И самое верное средство попасть на небо с прекрасными гуриями и всякого рода чувственными наслаждениями – убийство неверных. Подумайте, сколько кровопролития было следствием этой религии.
В религии Христа не было жестокости. Между Его чистой религией и ведантой очень мало различия. В ней проповедуется идея Единства, но проводятся также и дуалистические идеи, с целью дать людям за что-нибудь ухватиться, чтобы затем подняться к высшему идеалу. Пророк, молившийся: «Отче наш, иже еси на небесах», учил также: «Я и Отец – одно». Этот Пророк знал, что через Отца на небесах путь лежит к «Я и Отец – одно». В Его религии были только благость и любовь; но как скоро в нее внесли жестокость, и она выродилась в нечто, только немногим лучшее, чем религия фанатичных сект пустыни. Это произошло от невежества, от борьбы за свое маленькое я, от заботы сохранить это я не только в настоящей жизни, но и после смерти. И нам говорят, что это – бескорыстие и основа нравственности. Избави нас, Боже, от такой нравственности! Люди, которые должны бы иметь лучшее об этом понятие, приходят в ужас, думая, что если эти маленькие я исчезнут, вся нравственность погибнет. Лозунг истинного благополучия, истинной нравственности «Не я, но ты». Кому какое дело, есть ли такие вещи, как небо или ад, имею ли я душу, и если имею, то изменяется ли она или нет? Есть мир, и он полон страданий. Идите, подобно Будде, в мир и постарайтесь уменьшить его страдания или умрите, пытаясь сделать это. Забудьте о себе, это первое, чему надо научиться, деист вы или атеист, агностик или ведантист, христианин или магометанин. Всем нам ясно одно правило: «не я, но ты» – уничтожение маленького я и восстановление действительного Я.
Две силы постоянно действуют рядом друг с другом. Одна говорит: «Я», другая – «не Я». Они проявляются не только в людях, но и в животных, не только в высших животных, но и в самом ничтожном из червяков. Тигрица, погружающая свои когти в горячую человеческую кровь, отдаст свою жизнь, защищая тигренка. Самый порочный человек, ставящий ни во что жизни своих собратьев-людей, сделает все, чтобы спасти свою жену или своих маленьких детей. Таким образом, две эти силы действуют рядом во всем сущем, и где вы найдете одну из них, там найдете и другую. Одна – эгоизм, другая – бескорыстие. Одна – присвоение, другая – отречение. Одна все берет, другая все отдает. Все во Вселенной, от самого низшего до самого высшего, представляет арену для этих двух сил. Это настолько всем ясно, что не требует доказательств. Какое право имеет одна часть общества приписывать всю работу эволюции Вселенной действию одной из них – именно соперничеству и борьбе? Какое она имеет право приписывать эту работу страстям, ссорам, раздорам и дракам? Мы не спорим, что все это существует. Но какое она имеет право не признавать действия другой силы? И можно ли отрицать, что любовь, отречение, выражающееся в словах «Не Я», – единственная положительная сила Вселенной? Другая сила – только ложно направленное применение той же силы, любви, так как соперничество вызывается любовью. Истинное происхождение соперничества – в любви. Настоящая причина зла – бескорыстие. Создатель зла – добро, и цель его тоже добро. Человек, убивающий на улице другого, может быть, был побужден к этому любовью к своему ребенку. Его любовь стала узкой, ограничилась одним маленьким ребенком и оторвалась от миллионов других душ Вселенной. Но, ограниченный или безграничный, это все-таки тот же самый Бог.
Таким образом, движущая сила всей Вселенной, как бы она ни проявлялась, не что иное, как эта удивительная вещь, называемая бескорыстием, отречением. Истинная любовь – единственная живая сила. Поэтому ведантисты и настаивают на Единстве, а не на двойственности. Мы также настаиваем на этом объяснении, потому что наука и знание, которыми мы так гордимся, заставляют нас признать, что если одна причина может объяснить всю серию следствий, то такое объяснение должно быть признано верным и более убедительным, чем любая другая теория, требующая многих причин для объяснения того же числа следствий. Так, например, если мы признаем, что вследствие ограничения того же единства прекрасная и удивительная любовь может оказаться злом или подлостью, мы должны всю Вселенную объяснить одной силой любви. Если же не допускаем возможности происхождения зла от любви, то должны признать две причины Вселенной, добрую и злую, две силы – любовь и ненависть. Что же более логично? Конечно то, что предполагает только одну причину.
Теперь я перейду к понятиям, которые никоим образом не принадлежат к дуализму. С дуалистами я не хотел бы оставаться дольше. Я хочу показать вам, что высший идеал нравственности и бескорыстия идет рука об руку с высшими метафизическими идеями, что для осуществления требований этики и нравственности нет надобности принижать свои принципы, а напротив, необходимо достичь самых высших философских и научных понятий. Человеческое знание не враждебно человеческому благосостоянию. Наоборот, только знание спасет вас во всех областях жизни. Чем больше мы знаем, тем лучше. Ведантисты говорят: причина всего, кажущегося плохим, заключается в ограничении безграничного. Любовь, будучи заключенной в узкие рамки, оказывается злом, но, выходя из этих рамок, на другом полюсе проявляется как сам Бог. Веданта также утверждает, что причина кажущегося зла – в нас самих. Не вините ни в чем неких сверхъестественных существ, не теряйте надежды, не падайте духом и не думайте, что вы в какой-то яме, из которой не сможете выбраться, если не придет кто-нибудь и не протянет вам руку помощи. Этого не может быть, говорит веданта. Мы похожи на шелковичных червей: из собственной субстанции мы вытягиваем нити, делаем кокон и со временем оказываемся заключенными в нем. Но не навсегда. В этом коконе мы должны развить духовное сознание и, подобно бабочке, вылететь из него свободными. Мы опутали себя сетью кармы, в своем невежестве считая, будто мы связаны чем-то, и, рыдая, взываем о помощи. Но помощь извне не приходит, хоть призывайте всех богов Вселенной. Она придет изнутри вас самих. Я целые годы взывал о помощи и после долгого времени увидел, что помощь пришла. Но она пришла изнутри. И я должен был переделывать то, что ошибочно было сделано мною. Я должен был разрушить сеть, которой опутал себя, и сила для этого заключалась во мне самом. Благодаря этому я пришел к уверенности, что ни одно мое стремление в жизни, правильно или неправильно направленное, не пропало даром, но что я – результат всего моего прошлого, как хорошего, так и плохого. Я совершил в своей жизни много ошибок, но уверен, что, если бы исключить хотя бы одну из них, я не был бы тем, чем являюсь сейчас, а я вполне удовлетворен тем, что сделано мною. Я не хочу этим сказать, что вы должны делать ошибки. Не поймите меня в ложном смысле. Но не впадайте в замешательство из-за сделанных ошибок. Знайте, что в конце концов все поправимо. Иначе быть не может, потому что правильность действий и чистота – в нашей природе, а природа никогда не может быть никакими средствами устранена. Сущность нашей природы всегда останется неизменной.
Мы должны понять, что то, что мы называем ошибками, или злом, мы делаем вследствие нашей слабости, слабы же мы потому, что невежественны. Я предпочитаю называть это ошибками, так как слово «грех», хотя первоначально и очень точное, приобрело некоторый оттенок, который пугает меня. Кто делает нас невежественными? Мы сами. Мы сами закрываем себе глаза руками и жалуемся, что темно. Уберите руки и увидите, что вам всегда светит свет – самосветящаяся природа человеческой души. Разве вы не видите ее? Что говорят современные представители науки? Какова причина всей эволюции? Ею является стремление. Животное стремится к чему-либо, но не находит удовлетворительных условий для этого и потому создает себе новое тело. Кто его вырабатывает? Оно делает это само, своей собственной волей. Вы развились из самой примитивной амебы. Применяйте ту же волю, и она поднимет вас еще выше. Воля всемогуща. Если она всемогуща, скажете вы, почему я многого не могу делать? Но вы думаете при этом только о вашем маленьком я. Оглянитесь назад и проследите себя от состояния амебы до человеческого существа, и скажите, кто сделал все это? Ваша собственная воля. Можете ли вы тогда отрицать, что она всемогуща? То, что подняло вас так высоко, может сделать вас еще выше. Но для этого нам нужен характер, укрепление воли, а не обессиливание ее. Поэтому, если бы я учил вас, что ваша природа порочна, и говорил вам, чтобы вы шли домой, оделись в рубище, посыпали голову пеплом и всю жизнь сокрушались, что сделали несколько ложных шагов, это не только не помогло бы вам, но еще больше бы ослабило, и я указал бы вам путь скорее ко злу, чем к добру. Если бы эта комната была полна тьмы в течение тысяч лет, и вы вошли бы в нее и начали плакать и кричать: «Ой, темно!» – разве тьма исчезла бы? Внесите свет, зажгите спичку, и в один момент станет светло. Какая вам польза всю жизнь сокрушаться: «Я совершил дурной поступок, я наделал много ошибок». Внесите свет, и зло исчезнет в одно мгновение. Укрепляйте свою подлинную природу, становитесь лучезарным, блистающим, вечно чистым и вызывайте то же в каждом, кого видите. Я хотел бы, чтобы каждый из нас достиг такого состояния, чтобы внутри даже самого худшего из людей он мог видеть Бога и, вместо того, чтобы осуждать его, мог сказать: «Встань, лучезарный, встань, вечно чистый, нерожденный и бессмертный, встань, всемогущий, и прояви свою истинную природу. Эти ничтожные проявления не достойны тебя!» Это самая возвышенная молитва, которой учит адвайта. Единственная истинная молитва состоит в том, чтобы помнить о своей истинной природе, о Боге, который всегда в нас, думать о Нем всегда как о Беспредельном, Всемогущем, Вечноблагом, Милосердном, Беспристрастном, лишенном всех маленьких «я», всех маленьких ограничений. Именно в силу своего бескорыстия наша истинная природа сильна и бесстрашна, потому что страх присущ только эгоизму. Кого может бояться тот, кто ничего не желает для себя? Кто может испугать его? Чем может страшить его зло? Если мы адвайтисты, мы должны считать, что с этого момента наше прежнее, ветхое «я» умерло. Старый человек ушел, он был просто каким-то предрассудком, а то, что осталось, вечно чисто, вечно сильно, могущественно и всеведуще. Только это останется у нас, и тогда весь наш страх исчезнет. Кто может причинить вред нам, вездесущим? Все наши слабости исчезнут, и нам предстоит только одна цель – вызывать то же состояние в наших ближних. Я вижу, что их истинная природа такова же, только они не знают этого. Я должен научить их, помочь им пробудить в себе их бесконечную природу. Вот что я нахожу самым необходимым для всего мира. Эти доктрины стары, старее, чем многие горы. Всякая истина вечна. Она не составляет ничьей собственности: ни одна раса и ни один индивидуум не могут претендовать на исключительное обладание истиной. Истина есть природа всех душ. Кто может предъявлять особенное право на нее? Но она должна быть практична, проста, так как вы видите, что самые высокие истины в то же время и самые простые. Она должна быть настолько проста, чтобы могла проникнуть в каждую пору человеческого общества, чтобы могла стать достоянием как самого высокого, так и самого обыкновенного ума мужчины, женщины, ребенка. Все рассуждения логики и метафизики, все теологии и обряды могут быть хороши в свое время, но попробуем упростить понятия и приблизить золотые дни, когда каждый человек станет поклонником, а объектом его поклонения станет Реальность, составляющая сущность каждого человека.