Меня просили сказать хотя бы несколько слов о практическом значении философии веданты. Я говорил уже, что как теория философия эта несомненно хороша; но как применить ее на практике? Всякая теория, если она непрактична, решительно ничего не стоит, за исключением разве того, что может служить гимнастикой для ума. Поэтому и веданта, чтобы стать религией, должна быть вполне практична и применима во всех областях нашей жизни. Но этого еще недостаточно. Веданта проповедует единство жизни во всем, следовательно, раз она становится религией, кажущееся различие между религией и жизнью должно исчезнуть. Религиозные идеалы должны обнимать все поле жизни, проникать в каждую нашу мысль и все больше и больше выражаться в нашей деятельности.
Веды состоят из двух частей: обрядовой и сообщающей знание. С течением времени обряды настолько умножились и усложнились, что стало практически невозможно разобраться в них; поэтому в Упанишадах они почти совсем отвергаются, но делается это осторожно и с объяснением. В древнее время совершались возлияния и приносились жертвы; но явились философы, и, вместо того чтобы отнестись отрицательно к этим символам, вырвать их из рук духовенства, как, к сожалению, обыкновенно поступают новейшие реформаторы, они дали взамен их нечто другое. Существует, например, символ огня. Прекрасно! Но мой символ – земля. Какой огромный и величественный символ! Вот маленький храм. Да, но мой храм – вся Вселенная, где бы я ни молился: всякое место свято. Или – вот особые изображения, которые вы приготовили, чтобы создать на земле алтари; но для меня самый величественный из алтарей – живое чувствующее человеческое тело, и поклонение ему гораздо возвышеннее, чем какому бы то ни было бездушному символу.
Есть два способа приобретать знание. Один состоит в заключении об общем по частному, и другой – в исследовании, насколько возможно, собственной природы того, что ищем. Рассматривая первый способ, мы видим, что знание состоит в классификации, поднимающейся все выше и выше. Если что-нибудь происходит спорадически, мы не удовлетворены. Если же оказывается, что то же самое постоянно повторяется, мы довольны и называем это законом. Когда мы видим, что один камень падает, нас это не удовлетворяет; но, замечая, что все камни или яблоки падают, называем это законом притяжения и довольны; из частного мы делаем общий вывод.
Положение адвайтистов состоит в том, что мы не можем мыслить субстанцию отдельно от свойств, не можем также мыслить в одно и то же время изменение и неизменение. Субстанция и качества не две разные вещи; но то, что мы называем субстанцией, есть в то же время и то, что называется качеством. Неизменяемая субстанция Вселенной то же, что и наша изменяемая Вселенная. Неизменяемое лишь кажется изменяемым. Нумен не нечто отличное от феномена; но он стал только феноменом. Есть душа, которая не изменяется, а то, что мы называем чувствами, восприятиями и даже телом, все это – та же самая душа, и мы воспринимаем только одно. Мы привыкли думать, что имеем тела, души и т. д., но в действительности у нас есть только одно. Когда я думаю о себе как о теле, я только тело; а когда думаю о себе, как о душе, тело исчезает, и восприятия тела не остается. Никто не может воспринимать свое Я без того, чтобы восприятие тела не исчезло; никто не может достичь восприятия субстанции без исчезновения восприятия свойств.
Самая серьёзная ошибка людей, которая создаёт множество препятствий для их эволюции, это их неискоренимая уверенность в непогрешимости своих рассуждений и точек зрения. И поэтому они их защищают, они их культивируют, они их отстаивают.
Вы скажете: «Но весь мир имеет этот недостаток!» Я знаю, и это даже самый распространённый недостаток – упрямство людей цепляться за их манеру чувствовать и видеть вещи, как если бы не существовало ничего лучшего, более истинного, чем их мнения и верования. Они не спрашивают себя, из какого региона их самих они к ним пришли, и почему они предпочитают такие-то убеждения каким-то другим. Они позволяют себе слепо подчиняться им. И именно поэтому земля стала ареной всевозможных столкновений, ибо каждый стремится к тому, чтобы восторжествовали точки зрения, продиктованные его интересами, его вожделениями, его капризами или даже только его прихотями. Почему им на голову должна упасть большая черепица для того, чтобы они сумели признать, что совершили некоторые ошибки в своих суждениях, и что они действовали, руководствуясь неприглядными мотивами?