Возвращаясь в Париж, я знала со слов Учителя Дынова, что призвана встретить человека, с которым мне предстоит работать, и что я сразу же узнаю его, но я не знала кто он, и никто в Болгарии мне и словом не обмолвился о брате, уехавшем во Францию. Поэтому, не зная даты этой будущей встречи, я ничего специально не предпринимала. Еще одна цепь «случайностей» привела к установлению контакта между мной и «Братом Микаэлем».
Во время моего отсутствия в Париже в жизни «Брата Микаэля» (как тогда его называли) развернулись события, которые должны были привести к пересечению наших физических путей. Незадолго до его приезда во Францию моя приятельница, которая познакомила меня с учеником Учителя Дынова, заказала одну книгу Учителя в Софии, поэтому ее адрес знали в Болгарском Братстве. Когда Брат Микаэль собирался в путь, секретарь Учителя Дынова передал ему этот адрес и посоветовал попытаться связаться с ней, так как она могла бы познакомить его с духовными движениями. Между тем моя знакомая, польской национальности, уехала в Польшу, чтобы провести там свой отпуск, так как она не видела свою семью в течение многих лет.
Приехав в Париж, Брат Микаэль несколько раз звонил ей по телефону, но – напрасно. Официальным поводом его поездки было посещение проходившей в то время в столице Франции выставки. Продолжительность срока действия его билета подходила к концу и он должен был уезжать еще и потому, что, согласно вышедшему в то время указу, все иностранцы должны были покинуть нашу территорию по окончании выставки.
Будучи в Париже, большую часть своего времени он посвятил посещению музеев и Палэ де ля Декуверт (Политехнический музей), изучая все, что он мог только охватить за свою поездку во всех областях. Но теперь ему нужно было уезжать, поэтому он решил в последний раз позвонить моей польской приятельнице и, если она не ответит, то покинуть Францию на следующий же день. Еще одна чудесная «случайность» заставила мою знакомую срочно вернуться в Париж, так как у нее украли кошелек, в котором лежали все ее деньги, и она вынуждена была занять необходимую сумму, чтобы вернуться домой. Только она переступила порог своего дома, не успев снять дорожные вещи, как зазвонил телефон. Она сняла трубку – так состоялся первый контакт с Братом Микаэлем. Еще одна цепь удивительных стечений обстоятельств привела к тому, что после работы я присоединилась вечером того же памятного дня к Брату Микаэлю, этой приятельнице и еще одному знакомому.
Я пребывала еще под яркими впечатлениями, пережитыми недавно в Болгарии. Как только я увидела этого ученика Учителя Дынова, меня посетило чувство неописуемого изумления. Мгновенно я уловила интенсивное излучение ауры при его физическом присутствии. Его невидимая природа могла сравниться только с невидимой природой Учителя Дынова. В Софии я познакомилась с особо выдающимися учениками и, в частности, с одним университетским профессором, лицо которого было отмечено очень высокой эрудицией, умноженной исключительным эзотерическим, интеллектуальным и духовным развитием, но никто из этих учеников не мог даже издалека сравниться с тем, кто предстал передо мной. Увидев его, я воскликнула про себя: «Вот истинный ученик Учителя Дынова». А потом: «У него такое лицо, какое мне было показано – лицо Святого Иоанна». Его глаза, его волосы, его одновременно мужское и женское выражение лица не оставляли никаких сомнений об этом соответствии. Кроме того, меня охватила убежденность, соответствовавшая словам Учителя Дынова, что это ученик, с которым мне предназначено работать вместе.
Все это произошло за несколько секунд в форме молниеносных ощущений, которые невозможно описать. С этого момента я поняла, что именно должна делать.
Немного позже ко мне пришли другие уникальные откровения, о которых я поведала Брату Микаэлю. В них говорилось о духовном плане, из которого он пришел, о природе миссии, которая была ему поручена, а также о том, что должно было из нее получиться. Последующие события подтвердили эти ощущения.
После вышеизложенного легко понять, что я, не колеблясь, предложила Брату Микаэлю свободную комнату, которая была у меня в распоряжении, и попросила принять содействие, которое я могу ему оказать. Ведь, ввиду важности будущих событий, связанных с этим предложением, никакие личные интересы не могли приниматься в расчет. Брат Микаэль сразу не захотел дать мне ответ, выразив свое пожелание внутренне посоветоваться со своим Учителем, прежде чем принять мое предложение. Получив такое разрешение, которое потом подтвердилось и в письме, он переехал ко мне, чтобы основать здесь центр своей духовной деятельности.
Что в любой сфере деятельности отличает человека, представляющего определенную ценность, от человека обычного, так это таланты, которыми он обладает и которые в нем проявляются, но не в словах, а на деле. Любой мастер своего дела способен осуществить то, что обычный человек сделать не может: музыканта узнают благодаря его виртуозности и его сочинениям, математика – благодаря способности найти решение, на первый взгляд, неразрешимых задач, акробата – благодаря его способности сохранять равновесие, когда это кажется неосуществимо.
Можно все же спросить себя: «Какие отличительные свойства определяют поистине духовного человека?» Ежедневное, постоянное проявление совокупности добродетелей, которых так недостает в состоянии гармонии даже людям, наделенным большими талантами: полное самообладание, чистота во всем (мысли, чувства и поступки), безусловная любовь к людям и ко всему живому, мудрость, благородство, бескорыстие и т. д.
Поэтому духовность – это постоянно поддерживаемое состояние сознания, а не специализация в какой-то конкретной области. Она затрагивает всего человека в целом: его мысли, чувства и поступки. Чтобы быть человеком духовным, еще недостаточно обладать одним или двумя добродетелями – их нужно объединить и подчинить мудрому контролю и управлению сознания в свете божественной истины. Такого господства над собой в духе можно достичь при помощи усилий или это величайшее искусство может быть дано человеку изначально – это не так важно, главное то, что оно может согласовать действия человека в едином направлении высочайших добродетелей. Это и есть признаки человека, принадлежащего семье духовных существ.
Таким образом, не интеллектуальное развитие превращает человека в существо высшего духовного порядка, а только то, что он тайно переживает в себе самом, и то, как он ведет себя изо дня в день.
Поэтому в соответствии с этими критериями, Учителя учитывают не столько материальные доказательства, сколько поступки, которые отражают внутреннее состояние человека. Вот почему они ждут ответных реакций каждого человека, чтобы видеть как поступать с ним дальше. Именно так я была призвана приехать издалека к Учителю Дынову, не имея никаких других доказательств реальности этого зова, кроме своей интерпретации собственных ощущений. Точно так же я должна была узнать, даже и не подозревая о его существовании, его ученика, выбранного среди сорока тысяч других учеников, чтобы исполнить миссию и продолжить его дело. Мне никто и словом не обмолвился о нем, а я вынуждена была предоставить доказательство того, что интерпретация моего сенсорного состояния имела свое конкретное подтверждение и что впоследствии я буду готова исполнить то, что требовалось от меня.
Точно так же Брат Микаэль должен был излучением своей ауры доказать, до какой степени он способен владеть и управлять своими духовными силами (это мы увидим далее). Таким же образом он должен был выбрать себе соратников, исходя исключительно из проявления их сознания через их поступки. Именно по этой причине он никогда не говорил о себе как об ученике, выполняющем миссию, хотя недостаток знания французского разговорного языка на первых порах не позволял ему в беседах со своими слушателями быть на уровне своего реального значения. Он охотно принимал то мнение, которое каждый был способен составить о нем.
Такая позиция привела к продолжительным испытаниям, но он неизменно оставался верен ей. Сколько подтверждающих фактов, пережитых рядом с ним в течение тридцати лет!
Так происходит с теми, кто находится в присутствии Учителей, но не земных, а космических.
Эти Учителя – не что иное, как двери, открывающие перспективу в четырехмерный мир, они – это своего рода проводники. Хоть они и находятся в трехмерном мире в своем физическом теле, но они работают в согласии с миром иным, о чем Иисус сказал: «Вы от мира сего, Я не от сего мира» (Иоан. 8, 23). Их появление в мире физическом является следствием плана четырехмерного мира, и оно не может быть ни понято, ни правильно оценено привычным способом. Не видимые вещи являются тому доказательством, а исключительно скрытые от глаза потенциальные возможности, которые человек проявляет в своем поведении, а среди этих возможностей только те добродетели, которые пришли из предыдущих жизней, т. е. те, что являются устойчивыми. Поэтому люди, не видящие связь между поведением и данными добродетелями, не только не способны отличить укоренившиеся добродетели от недавно приобретенных качеств, но и остаются совершенно слепыми по отношению к действию невидимых сил, которые постоянно проявляются через Посвященных или же через определенного рода явления. Между тем, когда человек-носитель таких исключительных добродетелей, появляется в поле нашей жизни, никакое другое доказательство его происхождения так не убедительно, как коллективное ослепляющее впечатление, которое он производит на окружающих его людей. Но наши современники настолько далеки от внимательного отношения к своим собственным внутренним реакциям, что они уже не способны отличить свое личное состояние от коллективного при виде другого человека. Поэтому, когда они должны выработать свое мнение о степени значимости неизвестного им человека, они требуют внешние доказательства, искусственные и обманчивые: административные справки, земные дипломы и прочие подобные бумаги. Они доверяют только табличкам, выгравированным на ими же созданных учреждениях, таких как Суд, Церковь, Университет и т. д., – и даже не пытаются проверить, соответствует ли внутренняя жизнь подобных учреждений их окаменевшим названиям.
Такое отношение делает их неспособными распознать присутствие божественного света, или посланников Неба, которые приходят к ним не с бумажными дипломами. Их дипломы – это знаки на их лицах и телах, следы сил и вибраций, которые они пережили в свое время.
Но кроме меня никто из тех, кто познакомился с Братом Микаэлем, не знал, а потому не мог оценить его человеческое значение, а тем более космическое. Для всех он был простым никому не известным иностранцем, одним из многих учеников Учителя Петра Дынова.
Он вел себя естественно, просто, скромно, не выставляя напоказ свои познания, что меня весьма удивляло. Эту настойчивость в желании скрыть свою исключительную природу и свое высокое предназначение, подтверждение которых я ясно получила с первой нашей встречи, я никак не могла объяснить. Позже я поняла, что, с одной стороны, он предоставлял другим людям право самим открыть, кто он на самом деле, проверяя таким образом чувствительность и интуицию каждого человека в четвертом измерении, и, с другой стороны, он давал окружающим возможность проявлять себя свободно, чтобы получше их узнать.
Много раз мне приходилось в то время удивляться поведению Брата Микаэля. Чувствовалось, что он не живет согласно общепринятым нормам поведения. Я отдавала себе отчет в причинах этого в трехмерном мире, так как была знакома с Братством в Софии, но я чувствовала необходимость понять глубинную духовную причину, которая диктовала такое поведение. Для этого я обращала внимание на малейшие жесты, стараясь проникнуть в их побудительные мотивы, отмечая разницу с жестикуляцией или разговорами всех обычных людей. В его движениях, как и в его речи, чувствовалась мягкая, но настойчивая сила, которая несомненно указывала на присутствие духа и небесной гармонии.
При первой встрече с ним прежде всего бросался в глаза шедший от него интенсивный свет, отражающий нежность, мягкость и чистую бескорыстную любовь, проливающуюся как божественный поток на людей и на все живое. Его взгляд выражал чувство полной внутренней самоотдачи, характерной для Святых и Учителей. Этот взгляд был для него источником многочисленных испытаний, особенно в первые годы своего пребывания во Франции. Тугоумие, проявляемое нашими современниками в вопросах, касающихся Духа, их эгоцентризм, материализм, как правило извращенный, – все это приводило к тому, что они истолковывали эту высшую любовь как банальную чувственную привязанность по отношению к их персоне. У меня скопилось множество доказательств тому: их я слышала от женщин, молодых и в почтенном возрасте, познакомившихся с ним, а также и от мужчин, ломавших себе голову над тем, что бы это могло означать. Но были и другие люди, очарованные возможностью повстречать в первый раз человека, способного передать всем своим человеческим братьям такую глубокую и чистую любовь.
Наблюдая за поведением Брата Микаэля, создавалось впечатление, что единственной его задачей было одарить божественной любовью всех без исключения: молодых и уже не молодых, красивых и некрасивых, бедных и богатых. Это было тем более заметно, что он практически не мог говорить по-французски, и внимание его собеседников сосредоточивалось на его эманациях.
Счастлив тот, кто узнал его во времена, когда он приехал во Францию, и кто не заблуждаясь в истинном значении его теплого приема, увидел его как едва открывшийся цветок, излучающий нежную нетронутую красоту, но при всем этом крепкий в своем становлении.
Счастлив тот, кто знал его в период расцвета и зрелости его уникальных дарований и ангельской чистоты.
Свечение его духовной любви, проявленной в исключительной красоте, воздействовало на всех, кто приближался к нему. Но, увы! Он вызывал во многих людях (нравственно низких) сильное желание овладеть этими высочайшими богатствами, как это происходит, когда при виде цветка хочется сорвать его, вместо того, чтобы проявить уважение и энтузиазм по отношению к созданиям высших регионов. Большинство людей хотели притянуть его до уровня слепого приземленного понимания, будучи не в состоянии поверить в реальность существования такого рода любви, находясь далеко от возможности правильно воспринимать его.
Сколько раз мне приходилось ощущать эту жажду присвоения и физического сближения у тех, кто приближался к нему, как пятно, которое остается от следа слизняка на нетронутой розе, – извращенное непонимание, которое в скором времени превратит его жизнь в своего рода распятие.
Люди не в состоянии постичь в другом человеке те побуждающие к действию причины, которые опережают их собственные: ведь судить можно только о том, что находится ниже себя самого, но не о том, что находится выше, так как не развит еще тот орган, который бы позволил посмотреть по ту сторону своего личного понимания. Кошка не может понять побудительные причины человека. Обычный человек и не подозревает о причинах действий превосходящего его по развитию человека. Положите тайком свою руку в карман вашего соседа: вор, который заметит это, подумает – это, чтобы украсть, а щедрый человек скажет – напротив, это, чтобы положить туда подарок. Каждый даст объяснение в соответствии со своими собственными помыслами и, сам не ведая того, обнаружит уровень своего сознания, когда выскажет свое мнение о тех, кто живет более высокими материями, чем его собственные.
Именно здесь берут начало огромные трудности большинства людей при распознавании Учителей. Одно их присутствие погружает души людей в такое вибрационное поле, которое открывает безграничное море потоков, света, волн неописуемой силы, и это мгновенно ощущают все те, кто в состоянии перенести высокое напряжение. Что касается остальных, то, подвергаясь явлениям, сравнимым с электрошоком, они обнаруживают свои чувствительные приборы перегоревшими. Поэтому бесполезно предоставлять какие бы то ни было доказательства, так как они не в состоянии их воспринять.
Какой зрячий человек станет отрицать, что для игры света и магии цветов необходимо присутствие источника света? Но что он может сделать, чтобы доказать слепому от рождения существование сверхъестественной красоты, которая его, зрячего, ослепляет?