Пришла весна, и у нас быстро вошло в привычку встречать восход солнца и по воскресеньям ездить на машине с еще одним братом и сестрой в близлежащие от Парижа леса, где мы проводили весь день.
Там, на чистом воздухе, в окружении деревьев, Брат Микаэль обучал нас троих, подготавливая будущие условия для создания группы желающих, которые смогли бы позже присоединиться к нам.
Обед мы брали с собой, что служило для Брата Микаэля поводом для неоднократной проверки нашего послушания. Ему необходимо было узнать, до какой степени мы были тверды в желании следовать за ним, и он не упускал ни одной возможности, чтобы удостовериться в том, что наш энтузиазм – это не просто скоротечная, минутная вспышка.
Он оценивал наше терпение, нашу физическую и моральную сопротивляемость непогоде, всяческим осложнениям и непредвиденным обстоятельствам, всегда заставал нас врасплох, подвергая нас разочарованиям и неожиданным изменениям программы.
То время было богато на разнообразные сюрпризы, обязательства и ситуации, вызывавшие внутреннее напряжение, при которых нужно было правильно оценивать себя и проверять, действительно ли мы обладаем тем характером, теми возможностями, теми способностями и настроением, которые, как мы считали раньше, были нам присущи. Мы не могли больше довольствоваться одними только предположениями и иллюзиями на свой счет – мы должны были быть способны без малейшего промедления претворять в жизнь то, во что верили и что открывалось нам.
Брат Микаэль говорил: «Вы говорите, что Вы знаете то-то и то-то, но по-настоящему знает тот, кто способен действовать, руководствуясь своими познаниями. Вы же только предполагаете, что знаете. Если у Вас есть терпение, о котором по-вашему Вы все знаете, то почему же Вы нервничаете, когда нужно ждать? Если Вы думаете, что любите окружающих Вас людей, то почему же Вы не переносите их присутствие?»
Таким образом, мы подходили к необходимости пересмотреть наши прежние убеждения, прошлый опыт и неспособность адекватно реагировать в данный момент времени, при этом перед нами стали вырисовываться многочисленные связи, которые переплетались в картине нового мира, где не оставалось места ни для каких иллюзий.
До этого конкретные и абстрактные стороны вещей существовали бессвязно, теперь же они соединялись между собой как составные части мозаики, образуя нечто целое.
На ином уровне брат Микаэль привел нас к повторению того же опыта, который переживает слепой, превращаясь в зрячего, когда он начинает осознавать, что видимые им внутри «пятна» являются предметами, которые он нащупывает, и он должен понять, что предметы, к которым он прикасается, окрашены разными красками.
В действительности, при таком непривычном разделении зримых вещей, мы видели, как постепенно появляются элементы четвертого измерения. Это открытие вскрыло наш былой недостаток – слепое незнание, основанное на убеждении: чтобы «существовать», достаточно «думать». А поскольку почти все человечество пребывает в таком слепом состоянии, нам казалось, что для достижения полного видения этого нового мира, мы должны были узнать самих себя. Связь между вещами видимыми и вещами ощущаемыми и умственными, их безупречная взаимозависимость должны были привести к приобретению нового органа чувств, более совершенного, чем зрение, точно так же, как осознание прямой связи между образами, возникавшими на сетчатке глаза, и осязаемыми предметами, позволило слепому развить в себе зрительные функции.
С этого момента стало очевидно, что нужно продолжать следовать начатым усилиям, чтобы перейти из состояния иллюзорного представления о мире в состояние совершенно иного и более реального его видения.
Когда мы слушали Брата Микаэля, то этот переход оказывался понятным и очевидным, но когда он заканчивал говорить или удалялся от нас, все быстро исчезало. Тогда мы опять были предоставлены нашему прежнему уровню сознания, нашему незнанию о связях, которые нужно было устанавливать, чтобы оживить и вызвать в себе осознание своего «Я».
Этой способностью, характерной для подлинного знания Брата Микаэля, – уметь расширить сознание в каждом из нас, – объяснялось наше горячее желание все больше прислушиваться к нему, поскольку без его помощи мы не смогли бы ни найти путь к тому уровню сознания, которого мы достигали благодаря его слову, ни достичь стабильного и столь возвышенного мировоззрения.
То же самое происходит и с маленькими детьми – они просят взрослых показать им широкую перспективу мира, который сами по себе они не могут представить, но рассказы о котором очень любят слушать. Потом они воспроизводят тот же механизм в глубинах своей психики, чтобы перейти из бессознания в подсознание, а позже из сознания в осознание своего «Я», и наконец – в сверхсознание Посвященных.
Для тех кто, как и я, длительное время размышлял над процессом приобретения зрения, кто пережил некоторые феномены, слушая невидимый голос, открывавший уходящие в бесконечность горизонты, было совершенно очевидно, что Брат Микаэль, без всякого сомнения, обладал видением и знанием четырехмерного мира. Следовательно, его советы представляли для меня то же значение, что и советы зрячего для слепого, направленные на то, чтобы помочь ему возродить высший орган чувств – его зрение. Вот почему его слово не вызывало ни малейшего сомнения: оно направляло все наши усилия к высшей истине, к постижению которой через работу над самим собой призван каждый человек с незапамятных времен.
Жизнь под общей крышей позволяла мне изучать поведение Брата Микаэля. Разделяя его занятия и присутствуя при большинстве его встреч, я получала множество уроков и объяснений, которые помогали мне осознать какого рода внутреннюю работу необходимо вести, также я понимала побудительные причины его действий. Благодаря этому мне предоставлялись многочисленные доказательства, умноженные воздействием на меня посланий, переданных внутренним голосом. Стало ясно, что цель этих посланий состояла в том, чтобы освободить меня от оков старого мировоззрения, чтобы в момент встречи с Братом Микаэлем мой разум был способен воспринять его учение и без промедлений войти в его школу.
Все было связно и логично в жизни Брата Микаэля. Мне ни разу не доводилось обнаружить ни малейшей трещины между его общественной жизнью, его словами и его поведением у себя дома. Многие годы, проведенные возле него, позволяют утверждать это.
Никогда он не советовал другим то, что сам не проверил на своем личном опыте; он был вегетарианец; всегда отказывался от малейшей услуги, возникавшей в нашем соседском сосуществовании, которая могла бы облегчить ему жизнь. Он сам приводил в порядок свою комнату, заправлял кровать, подметал пол. Он также следил за чистотой своей одежды, заботясь о ней с особой тщательностью.
«Современные люди, – говорил он, – избегают любых усилий, не ведая о соответствиях, которые существуют между движением и пониманием. Движение, действие вызывают тепло, а тепло, в свою очередь, порождает свет. Ученые поняли это, но только относительно тех вещей, которые находятся во внешней по отношению к ним самим стороне. К сожалению, они не осознают, что то же самое происходит у них внутри. Они не видят, что физические действия согревают их тело и жидкости в нем (кровь и лимфу), а потом и их чувства, которые они как бы «испаряют», и мысли, которые, в свою очередь, возвышаются. Упраздните движение – и ваш мозг станет инертным, бездеятельным – он больше не улавливает ничего, что находится за определенной чертой. Именно так комфорт разрушает человека. Чтобы справиться с этой опасностью инерции как физической, так и интеллектуальной или нравственной, нужно безостановочно действовать, прилагать усилия.
Кроме того, все вещи и предметы пронизаны волнами и вибрациями человека, который живет в их окружении, поэтому эти предметы могут передать их другим людям. Значит, важно знать, что именно передает Вам тот человек, который готовит Вам пищу или стирает Вашу одежду.
Если Вы предпочитаете жить на определенном уровне – только не на том, что соответствует уровню толпы, – то необходимо, чтобы Вы заботились о подобных вещах и предпочитали делать то, что обеспечит Вам полную безопасность.
И еще, чтобы поддерживать духовность, жестикуляция не должна вызывать ни шум, ни агрессию. Повар, мешающий пищу в кастрюлях прерывистыми, нервными, беспорядочными движениями, передает еде неблагоприятные вибрации. Прачка, которая грубо бросает белье, нервно выжимает его и смешивает с бельем, отмеченным негативными вибрациями, также передает Вам нечистые состояния. И даже когда Вы моетесь, Вы должны это делать мягко, деликатно, внимательно, особенно ухаживая за теми частями тела, которые связаны с Вашими высшими функциями.
Когда Вы моете свои ноги, разговаривайте с ними, благодарите их за услуги, которые они Вам оказывают. Для мытья лба, пользуйтесь более мягкой материей, чем для остальных частей головы.
Если велико значение Ваших жестов, то насколько важны Ваши чувства и мысли! Ведь все тонкое, что присутствует в Вас, – это Ваше будущее, которое уплотнится, конкретизируется, то есть проявится в скором времени; тогда как Ваши настоящие поступки являются результатом прошлого, которое может лишь заново возвыситься.
Все, что мы чувствуем и думаем, представляет исключительное значение. Например, готовить пищу и думать об отмщении означает примешивать к продуктам питания вредные элементы. Поэтому Учитель Дынов советовал своим ученикам при приготовлении пищи петь наши песни – тогда сердце будет подготовлено к тому, чтобы пропускать в физическое тело и в пищу исключительно светлые и благородные мысли».
Все эти полученные от него и проверенные им самим советы отражали чрезвычайную озабоченность Брата Микаэля о чистоте во всем: в мыслях, в чувствах и в поступках.
Он регулярно постился двадцать четыре часа каждую неделю, а иногда и несколько дней подряд. Красота, эстетический аспект также были для него чрезвычайно важны как в отношении него самого, так и в отношении других людей.
«Бог, – говорил он, – это само великолепие. Представление, которое себе о нем составили многие религиозные деятели и другие люди, отражает недостаток правильного ментального представления. Это, впрочем, и послужило причиной искажений, которым была подвержена религия на протяжении целых веков, и недопустимых противоречий, которые были впоследствии распространены.
Представление о Боге соответствовало уровню толпы, в ее глазах – он ревнивый, вспыльчивый, мстительный, капризный, любящий уродство, прогнившие плоды, серость, все черное и т. д. Все это – неверно. Только наместник ада может обладать подобными свойствами. Бог же – это сама любовь, красота, чистота, мудрость, истина, и мы приближаемся к Нему, взращивая в себе любовь ко всему этому».
Действительно, входя в четырехмерный мир, мы используем шестое чувство, которое открывает мир настолько грандиозный, по сравнению с прежним, как по широте, так и по своему великолепию, что мы начинаем понимать, что красота является основой всего творения. Фотографии, сделанные через электронный микроскоп, доказывают то же самое!
Чем больше я наблюдала за Братом Микаэлем, чем больше я слушала его и видела, как он живет, тем больше я восхищалась качеством его знаний, его исключительным терпением, его удивительной педагогикой и особенно его любовью, которая призывала его склониться над нами, найти способ объяснить нам так просто и светло те истины, которые столько религиозных и философских книг запутывали своими туманными объяснениями, используя непонятный для основной массы язык.
Слышать его означало понимать, а главное осознавать свои собственные недостатки, улавливать практическую сторону своего собственного преображения, независимо от себя самого делать вывод, что люди призваны эволюционировать в направлении, которое задумал Творец, и что у них есть только один возможный путь: подниматься, идти ввысь в бесконечное пространство или же катиться вниз и исчезнуть в самых крайних ограничениях.
Когда грань между вестником и передаваемой им вестью стирается, тогда неоспоримым становится доказательство чистоты самого вестника, его бескорыстия, его любви к истине и его самопожертвования, которое ему предстоит осуществить, чтобы передать человечеству те знания, которые откроют путь к космическому будущему. И поскольку истина рассеивает все ложные представления, то все слушавшие его чувствовали себя объединенными в общее целое благодаря новому знанию, которое рождалось в его словах.
Его речи не имели ничего общего с западным стилем. Он изъяснялся очень просто, правдиво, употребляя общеизвестные термины. Было очевидно, что его цель сводилась к тому, чтобы духовные истины были доступны для всех людей, – а ведь, как правило, они завуалированы академическим языком, непонятным для большинства. Что касается способа самовыражения и необходимости поддержать какой бы то ни было престиж перед своей аудиторией, то Брат Микаэль это делал без прикрас, без ложных амбиций, направленных на то, чтобы показаться тем, кем не являешься на самом деле. Он подходил к рассмотрению любой темы просто, развивая ее свободно, так, как думается, когда находишься наедине с собой, показывая жизнь во всех ее формах: в мыслях, в чувствах и в желаниях, – переходя от одной к другой без усилий, свободно, без всяких предрассудков.
Поступая таким образом, он подчеркивал тот факт, при котором ораторы, как правило, больше озабочены желанием завоевать одобрение публики, чем быть понятыми ею. Они хотят, чтобы о них говорили: «Какой стиль! Какая эрудиция!», а не: «Как все просто, ясно, легко и понятно!» Их желание состоит в том, чтобы их уважали, но никоим образом они не заботятся о том, чтобы передать все правдиво. Однажды со мной произошел забавный случай, доказывающий это. Выходя с лекции Эдуарда Эрриота, одна уважаемая дама сказала мне с восхищением: «Какой прекрасный и исключительный человек – все время он употребляет непонятные слова!»
Брат Микаэль говорил всегда с вдохновением. Его лекции и в самом деле были больше похожи на непринужденный разговор, во время которого он интуитивно отвечал на разнообразные вопросы, которые аудитория задавала себе как бы в уме, не выражая их при этом вслух.
Чтобы овладеть академическим стилем речи, иногда требуются многие годы предварительного обучения, но это еще не гарантирует того, что произносимые речи будут понятными, глубокими и осмысленными. И, напротив, наполнить содержанием то, что говоришь, и уметь выразить то, что соответствует жизненному состоянию слушателей, требует многовековых усилий. Для того, чтобы говорить в соответствии с человеческими правилами, необходимо быть образованным человеком, но для того, чтобы уметь выражать глубинный и истинный смысл, необходимо просто напросто «быть». Но можно ведь «быть» и без образования или иметь образование без того, чтобы «быть». Как много есть эрудитов, которые не обладают этим качеством «быть»! «Быть» заключает в себе постоянное присутствие в себе высочайших добродетелей, сгармонизированных между собой и унаследованных от своего многовекового прошлого. В наш век роботов эта наука – «быть» – самая малоизвестная и является истинным искусством, аскезой, которую нужно обрести заново. А ведь именно благодаря тому, что Брат Микаэль «есть», он способен притянуть и поддержать внимание своих слушателей. По этой же причине он был любим как человек всеми теми, кто приближался к нему: и детьми, и взрослыми, и стариками. На материальном уровне он «есть» воля, которая никогда не направляется против других, только против самого себя. Он «есть» очищенная душа, исполненная священной и бескорыстной любви; он «есть» разум, в котором все его слушатели улавливают особый всепроникающий свет, обладающий исключительными способностями к анализу и синтезу. Кроме того, он размышляет о божественном, чувствует его и руководствуется им в жизни.
«Быть» во всей полноте первоначального смысла этого слова означает быть источником всего того света, который он излучает, – вот почему без интуиции его невозможно по-настоящему узнать. Он настолько превосходит космическую структуру преобладающего большинства интеллектуальной элиты, что для нее он остается недоступным.
Он производил неизгладимое впечатление на людей из разных стран мира, на путешественников, которые повсюду встречались ему в пути, в поездах, в гостиницах, и даже те, кто поначалу враждебно вел себя по отношению к нему, потом становился его другом. Слово Брата Микаэля свидетельствовало о человеческом тепле, искренности, возвышенности, благородстве – одним словом о его планетарном значении и превосходстве.
Достаточно почитать или послушать его лекции, которых много, чтобы убедиться в этом.
Кроме того, Брат Микаэль, как восточный сказитель, искусно украшает свои лекции изюминками поучительных историй, внося проясняющие дополнения в свои объяснения. Это позволяет его слушателям переходить от состояния интеллектуальной сосредоточенности к эмоциональной раскрепощенности так, что, слушая его, не возникает никакой усталости: умственный процесс (понимание) зиждется на радости и смехе.
Между тем, эзотерическая наука, в которую он нас посвящал, есть не что иное, как введение в жизнь шестого чувства, которое можно использовать широчайшим образом.
Мы же находились только в самом начале ее постижения и были неофитами. Поэтому, как и любая наука, она требовала внимательного наблюдения за новыми до сих пор не установленными связями между уже известными элементами – эти связи соответствовали правильному составлению деталей мозаики, которой и является космос.
В ходе этой работы проявлялись разнообразные фрагменты реальности, и мы начинали открывать для себя, что знакомые нам внешние формы скрывают в себе содержание: за жестом скрывается импульс, за ним – намерение, повелеваемое разумом, который преследует побуждающую к действию причину, а выше разума находится сознание.
Следя за мыслями Брата Микаэля, видение мира менялось по мере того, как он уводил нас по уровням соответствий все выше и выше. Никто никогда не вызывал в нас такого видения мира. Какие неожиданные, неподозреваемые доселе видения спонтанно возникали в нас, слушая его!
У меня университетское образование. Обстоятельства моей жизни складывались таким образом, что я была знакома с высокообразованными людьми и мне даже приходилось работать с ними, а также и с известными учеными в разных областях науки. Поэтому никакие первые попавшиеся толкования не могли меня удовлетворить, и я не могла поверить человеку только потому, что он вызывал во мне симпатию. С другой стороны, методические исследования, которые я проводила в себе самой, привели к встрече с Учителем Дыновым, а те, что я проводила в Обсерватории, где я работала, привели к моему научному открытию. Эти два результата гарантировали состояние моего разума.
Поэтому описываемое здесь свидетельство носит полный и всеобъемлющий характер.
Брат Микаэль привлекал наше внимание прежде всего к совокупности известных явлений, видимых или невидимых, конкретных или абстрактных, представляя их, на первый взгляд, в разбросанном виде. Потом он объединял все эти явления между собой так, что причины связывались со следствиями. Иногда явления тонкого мира указывали на причину конкретных явлений, а иногда и наоборот.
Было совершенно очевидно, что Брат Микаэль руководствовался научным подходом в изложении истинной науки.
Мы находились на начальной стадии усвоения этой науки. Поэтому нас нужно было ознакомить в первую очередь с ее составными частями. Таков процесс познания любой науки. Изучение математики начинается с чисел, геометрии – с фигур, грамматики – со слов, фраз, предложений и текстов. Значит, изучение эзотерических явлений должно было неизбежно начаться с видимых элементов чувств и мыслей, которые не могут существовать обособленно от человека.
В любой науке используют свои особые письменные обозначения. Эзотерический язык (так же как и запись музыки) – это язык символов. Здесь используются различные геометрические фигуры: окружность, квадрат, пирамида и т. д.
Сущность науки состоит в том, чтобы показать учащемуся, как в различных соотношениях использовать неизвестные элементы при наличии известных. Эти соотношения являются истинными тогда, когда они повторяют причины, которые приводят к определенным следствиям.
Слова Брата Микаэля выражали в точности то же самое.
В течение нескольких лет, вследствие весьма любопытных «случайностей», у меня была возможность познакомиться с руководителями различных духовных движений в Париже. Мне интересно было знать, были ли полученные мной внутренне данные уже известны некоторым из них и распространяли ли они их.
Последующие контакты, которые я установила с самыми крупными эзотерическими и духовными движениями, убедили меня в том, что они в избытке говорили об эзотерической науке, но никто из них не владел ее языком и не использовал его. Поэтому мое удивление было тем более велико, когда я обнаружила, что Брат Микаэль не только владел этим языком, но и пользовался им, чтобы научить ему нас. И более того, он передавал нам полные, истинные, тысячелетние эзотерические знания, которые все остальные движения преподносили туманно, пространно, под покровом тайны. Очевидные ясность и точность в использовании этого языка, подтверждали, что он владел им благодаря пережитому опыту и знал о его назначении и силе воздействия. Было ясно, что причина того впечатления, которое он производил на своих слушателей, заключалась в совершенном владении этим языком.
Его слушатели втайне испытывали некоторую досаду от того, что сами не могли увидеть те явные истины, которые он объяснял. Все испытывали неутолимую жажду просвещения и своим интересом демонстрировали, насколько новыми и необычными казались им получаемые объяснения и впечатления, которые ощущались каждым.
Кстати, в то время представители сорока пяти духовных движений присутствовали в зале, где Брат Микаэль обучал своих слушателей, что подтверждает изложенные выше мысли.
В самом начале работы Брата Микаэля из-за притягательной силы его личности, которую ощущали все те, кто его слушал, а также из-за исключительной его красоты, моя квартира превратилась в настоящее общественное место для некоторых людей, которых даже не заботило то, что их поведение создает невозможные условия для жизни.
Сравнивая те затруднения, которые я испытывала, чтобы не раздражаться из-за их беспредельной дерзости и отсутствия чувства меры, я могла оценить, каким терпением и какими добродетелями обладал Брат Микаэль: он умел оставаться гостеприимным, по-братски расположенным, теплым по отношению к наиболее нежелательным и бессознательным, – это доказывало его очевидное самообладание и бесконечную доброту.
А ведь люди так часто докучали ему! Но никогда он не уступал подобным чувствам. Наоборот, он постоянно выслушивал как одних, так и других, пытаясь просветить их, несмотря на антипатию, физическое или моральное отвращение, которые они иногда вызывали. С другой стороны, он не колеблясь делал замечания или тормошил тех, кто ему был симпатичен, чтобы исправить их слабости и недостатки.
Когда знаешь обо всем том, что ему приходилось переносить от тех, кто хотел притянуть к себе одному его внимание или, хуже того, присвоить себе его, можно измерить величие его личности. Были такие времена, когда некоторые женщины проводили целые часы, сидя на ступеньках лестницы, ведущей в мою квартиру, в надежде увидеть Брата Микаэля и заговорить с ним, как только он выходил из дома или заходил туда. Другие часами выжидали его появления на аллеях или напротив дома на тротуаре, чтобы следить за ним во время прогулок или узнать, куда это он без них направляется.
Все они претендовали на право превратить жизнь Брата Микаэля в настоящее рабство их собственных желаний, амбиций и их чувственности. Чтобы оправдать подобное поведение, все объяснения были хороши – дело доходило до того, что они претендовали на то, что без них Брату Микаэлю никак не обойтись и что без них он не сможет выполнить свою миссию. Они утверждали, что ему, дескать, нужны их присутствие, улыбки и взгляды.
Любой обычный человек прогнал бы таких гостей, которых неприятно было даже видеть, но Брат Микаэль, всегда снисходительный, теплый и приветливый, читал им наставления с осторожностью, обращаясь с ними как с малыми детьми, неспособными к пониманию, а позже они вырастут и будут сожалеть о капризах и тирании их духовного детства. А что уж говорить о тех мужчинах, у которых также отсутствовало всякое понимание и приличие, которые под конец изнурительного и тяжелого дня навязывали ему свое присутствие, длившееся иногда шесть-семь часов...
Однако, к счастью, наряду с такими многочисленными случаями, которые требовали сильной выдержки, чтобы продолжить начатое дело, было много и других, которые приносили нам беспрецедентную радость. Приведу типичный пример: я и Брат Микаэль стояли в последнем вагоне поезда метро, который мчался на всех скоростях. Перед нами на откидном сиденье сидел молодой работник метро, в обязанности которого входило свистеть при отправке поезда со станции. Это был юноша с радостным выражением лица. Он восторженно смотрел на Брата Микаэля и чувствовалось, что он в первый раз увидел такое лицо и такую улыбку, которую мой спутник, радуясь, посылал ему. Выражение его лица показывало, что он чувствовал, как переполнявшие его душу богатства нисходят на него с высот, о которых он и не подозревал.
В конце концов мы приехали на станцию, на которой должны были сойти. Лестница, ведущая к выходу, находилась совсем рядом с вагоном, из которого мы выходили. Я только было ступила на ступеньки, как Брат Микаэль попросил меня остановиться. Обернувшись, я увидела, что он смотрит в сторону поезда, из которого мы только что вышли, а молодой рабочий стоит в дверях вагона. Он завороженно смотрел на Брата Микаэля с чувством невыразимого сожаления. Вместе с тем он все-таки засвистел и поезд отправился со станции. И тут произошло нечто невероятное: подняв левую руку, Брат Микаэль внезапно послал молодому человеку знак прощания. То, что в один миг произошло в душе этого юноши, невозможно описать: придерживая расставленными ногами двери вагона, он поднял обе руки и сильно ими замахал в ответ на полученное приветствие, выказывая тем самым безумную радость, которая напоминала Давида, танцующего перед Ковчегом. Все черты его лица прояснились и засветились от неслыханного, неожиданного и незабываемого счастья.
Поезд скрылся в туннеле и был еще виден только конец последнего вагона, за которым мы едва различали поднятые руки рабочего, – которыми он продолжал нам махать.
Сколько раз мы вспоминали об этом случае на протяжении последующих лет и вновь и вновь видели взрыв интенсивной радости, причина которой находилась не на физическом плане, а в восприятии этой молодой душой прочувствованного ею божественного дара!
Сколько было таких случаев, когда учение священной любви было получено через душу или интуицию, а не через ум! Очень впечатляет число незнакомых людей, которые встречались Брату Микаэлю на улице и которые говорили ему: «Я Вас нашел и не хочу потерять из виду. Позвольте мне узнать, кто Вы такой». Или еще: «Вы – Учитель, которого я ждал и которого я недавно видел во сне». Эти люди, пришедшие в Братство, могут подтвердить подобные случаи.
Были и более трогательные ситуации: когда еще совсем маленькие дети проявляли дар чуткого восприятия. Высочайшая любовь малышей, их искреннее чувство, простодушное и без жеманства, являются абсолютными доказательствами того, что именно улавливают люди с повышенной чувствительностью, находясь рядом с Братом Микаэлем. Таких детских признаний, подтверждающих это исключительно тонкое восприятие малышами до шести лет, было великое множество.
Были дети, которые, однажды повстречав Брата Микаэля, вернулись через пятнадцать или двадцать лет и признались, что некогда произнесенные им слова направляли их на протяжении всего периода их роста и никогда не покидали их.
Другой ребенок, вернувшись домой после первой встречи с Братом Микаэлем, сказал тем, кто привел его: «Знаешь, а я ведь видел Его». – «Кого его? Ты хочешь сказать Брата Микаэля?» – «Нет, не его, а Того, кто был рядом с ним: у него белоснежные волосы, борода и одежда тоже белая». В то время у Брата Микаэля не было бороды и он не был похож на Учителя Дынова.
Наблюдалось и такое: малыши ощущали четкую границу между теми истинами, которые они слышали из уст Брата Микаэля, и тем, что говорили им их родители; дети показывали это высказываниями поразительной мудрости. Однажды, услышав то, что говорил Брат Микаэль, восьмилетний ребенок отреагировал волной великого энтузиазма, но его мать заметила: «Ты прав, выражая желание поступать как и он, но не забывай, что ты должен слушаться своих родителей», – на что ребенок ответил: «У маленького щенка тоже есть родители, но он слушается своего хозяина».
Такое взаимопонимание между детьми и Братом Микаэлем часто провоцировало, как и то, как он смотрел, недопонимание, зависть и слепые толкования – это еще раз подтверждает, что пионеры будущих культур остаются непонятыми своим временем. Так, мужья не хотят, чтобы их жены признали превосходство другого человека, родители заботятся только о том, чтобы укрепить власть над своими детьми, и не хотят, чтобы у тех были другие боги, нежели собственные родители.