Вечером 18 июля 1937 г. я уехала из Парижа, чтобы присоединиться в Милане к итальянскому ученику, который должен был сопроводить меня в Софию. 19-го он должен был поехать в Болгарию в соответствии с запланированной еще до его приезда во Францию программой. Дата моего отпуска чудесным образом совпала с днем возвращения этого брата в Болгарию. Значит, «не случайно» я выбрала еще зимой это число для начала своего отпуска.
Сорока восьмичасовая остановка в Венеции должна была привести к встрече с Братом Микаэлем на невидимом уровне. Он предпринял в Софии все необходимые шаги, чтобы уехать до 18 июля, и поезд, на котором он должен был ехать, вез группу людей на Парижскую Всемирную Выставку: сроки пребывания были назначены организацией, отвечавшей за эту поездку, и отъезд, отложенный на более позднюю дату тоже «случайно», состоялся в тот же день, когда я уехала из Парижа.
Брата Микаэля отправил его Учитель с миссией распространения учения Всемирного Белого Братства, если обстоятельства будут складываться благоприятно.
Чтобы уберечь своего посланника от зависти братьев, которые считали, что они бы больше подошли для такой миссии, Учитель Дынов сохранил ее в тайне, и брат, который привез меня в Болгарию, ничего о ней не знал.
Короткая остановка на два с половиной дня в Венеции, во время которой мы не встретились с Братом Микаэлем, хотя он там и находился, была отмечена глубокими и решающими событиями. Мне трудно описать то, что я была призвана там пережить, но когда мы отправились в Софию, покинув Венецию, которая уже исчезала у нас на горизонте, я сказала своему попутчику: «В этом городе у меня было такое чувство, как будто я сочеталась с Духом». Эта фраза подтолкнула его к тому, чтобы расспросить меня о причинах, которые побудили меня присоединиться к нему во время его возвращения, так как он никак не мог понять причину моего внезапного решения.
Тогда я рассказала ему о том, что происходило со мной в течение вот уже нескольких лет и о полученном мной предупреждении о встрече с Учителем. Он мне ответил: «Теперь я начинаю понимать, почему Учитель Дынов четыре месяца назад попросил меня запланировать поездку на Запад, а два месяца назад включить в нее пребывание в Париже – видно, это чтобы привести Вас. Он отказался уточнить для чего я должен был поехать во Францию, сказав: «Ты увидишь для чего, когда будешь там». Хотя он ничего не сделал, кроме того, что уехал со мной вместе.
Во время нашего путешествия он мне еще сказал, что несколько лет назад Учитель предупредил братьев и сестер Болгарского Братства, что «готовится одна француженка, и что она приедет в Софию». Поэтому все там находятся в ожидании французов, хотя никто пока не приезжал.
Когда мы приехали в Софию, Учитель и около четырехсот его учеников находились в своем лагере на Рильских горах. Я должна была оставаться два дня в софийском Братстве в ожидании отъезда в летний лагерь тридцати братьев и сестер. Я воспользовалась этим, чтобы ознакомиться с территорией Изгрева (здесь были построены домики последователей Учителя Дынова) и с разными членами Братства. Из уст самых ревностных и осведомленных я узнала о многих удивительных фактах из жизни Учителя Дынова и о его достоинствах. Больше чем когда бы то ни было мое внимание было полностью сосредоточено на Учителе и на тех поразительных ощущениях, которые я пережила четыре месяца назад и которые еще больше пробудили во мне интерес.
На Пасху я была перенесена в незнакомые мне места, где царила атмосфера удивительной чистоты. Передо мной проходила группа людей, мужчин и женщин, с загоревшими, вернее, обветренными лицами, в простых одеждах. Они пели необычные, очень мелодичные песни. Когда я смотрела на них с удивлением, я увидела, как из их рядов вышел один человек и встал передо мной, в то время как какой-то голос провозгласил: «Святой Петр». Это восклицание указывало не на то, что этот человек и был Святой Петр, а на то, что его менталитет, его миропонимание было на уровне этого Святого (это подтвердилось позже, когда Учитель Дынов ушел в мир иной).
Когда это первое видение исчезло, из все еще идущей колонны отделился другой человек, и голос воскликнул: «Святой Иоанн» (все в том же смысле, что и раньше).
Какое разительное отличие между двумя этими лицами! У первого, увиденного мной, было смуглое, обветренное лицо. У него были светлые и спокойные глаза. Второй был намного моложе, его длинные и черные волосы обрамляли лицо одновременно с мужским и женским выражением. Его очень красивые глубокие темно-карие глаза были освещены исключительным внутренним светом.
Впечатление от этих двух лиц отпечаталось во мне с большой силой, но под влиянием накапливающихся внутренних волнующих событий, я все реже думала об этом. Это воспоминание, отодвинутое в глубину моей памяти, иногда возвращалось и должно было несколько позже вновь внезапно возникнуть во мне со всей силой.
И вот наступило то утро, когда подошло время отъезда к горам Рила. Долгий путь в автобусе до лесной опушки, пеший семичасовой подъем по лесистым склонам – и к вечеру мы подошли к месту, откуда нам было видно плато, на котором расположился лагерь.
Нам оставалось взобраться на последний очень крутой склон, находившийся за лесом. В этот миг откуда-то сверху раздалось пение. Очень скоро я оказалась между двумя рядами братьев и сестер, спустившихся из лагеря и расположившихся рядами по всему склону. Все они пели и плакали, пожимая мне по ходу руки, с чувством светлой радости и энтузиазма. Для них всех я представляла Францию, услышавшую зов, посланный Учителем. Что касается меня, то, открыв для себя масштаб этой любви, которая подтвердила мои ожидания, я на материальном уровне поняла предсказание Учителя и чудо ответа на невидимый многолетний контакт, который привел к столь неопровержимой проверке.
Так, в неподдающихся описанию чувствах, которые разделяли со мной четыреста человеческих душ, я подходила изнуренная, но воодушевленная к плоскогорью, на котором проживало Братство.
На вершине горы меня ждала одна сестра, чтобы встретить и проводить меня прямо в центр лагеря.
Учитель стоял там в ожидании нашей встречи.
У него было лицо, излучающее свет сказочной чистоты, дивное в своей красоте, умиротворенности, ясности и проницательном уме. Величественный дух, представший передо мной в невидимом плане, в словах и в манере держать себя, принял теперь свое конкретное выражение, благодаря неслышимому, но ощутимому диалогу между его мыслями и запредельным миром.
Приведшая меня к нему сестра снова взяла мою руку, прервав эти незабываемые мгновения. Она проводила меня к палатке, помогла мне помыться, подала мне знак ложиться спать и я погрузилась в глубокий сон, во время которого вся моя физическая усталость полностью прошла.
Когда я открыла глаза и вышла из палатки, то увидела возле нее группу болгарских братьев, говоривших на превосходном французском языке. Их собрали, чтобы поужинать со мной и дать мне ощущение возвращения на родину.
Потом в хрустально-чистой атмосфере я провела десять дней возле Божественного Наставника. Там текли годы и невозможно было их сосчитать – реинкарнации следовали одна за другой.
Тридцать два года спустя мне все еще кажется, что я нахожусь там: настолько память о том, что я там пережила, отпечаталась во всем моем существе.
На следующий день после моего приезда меня познакомили с одним братом, представив его как секретаря Учителя. Я была поражена, когда узнала в нем того, кто вышел из колонны людей, когда голос провозгласил: «Святой Петр». Я рассказала ему об этом, а потом он передал увиденное мной Учителю. Этот брат вернулся и сказал, что Учитель поручил ему оставаться со мной все время моего пребывания, чтобы обучить меня основам болгарского языка и сопровождать меня по лагерю. Этим братом был брат Боев*.
* Когда в 1944 году, уже после ухода в мир иной Учителя Дынова, этот брат столкнулся с махинациями завистливых братьев, которые осудили отъезд Бра¬та Микаэля во Францию, у него не хватило смелости признаться в том, что он знал со слов Учителя, что именно он, Учитель, направил туда Брата Микаэля с миссией.
Он также отрицал, что был свидетелем нашей с Учителем беседы относи-тельно предстоящей работы во Франции, тогда как он сам лично был ее пере-водчиком.
Эта ложь привела к тяжелым последствиям, в чем Брат Боев впоследствии раскаялся и признался, что солгал.
Рано утром мы поднялись на возвышение, называемое «Вершина молитвы». Все вместе мы встречали восход солнца в молитве, медитации и пении мелодий, созданных Учителем.
Среди всего этого человеческого братства, горячие молитвы которого сопровождалось эмоциями, которые, казалось, составляли неотъемлемую часть окружающей природы, я еще долго размышляла над человеческим невежеством, над недостатком глубины тех, кто считает себя цивилизованными людьми. Сколько слез я пролила на вершине этой горы в мыслях о человеческом неверии, о нашем поверхностном уме, о нас, представителях Запада; я считала своим долгом познакомить их после своего возвращения с великолепием этой возвышенной жизни, материализованной в таком величественном образе действий.
Как не рассказать о существовании такого царственного пути души, на протяжении веков проторенного самыми великими земными духовными сущностями? Пути, который Учитель словом своим (вплоть до материального аспекта) вновь прочертил в нашем разуме и сердце, благодаря, заслуживающей восхищения, глубокой, тонкой и адаптированной к нашему времени психологии. Как не передать миру возможность изучить эту высшую науку, отмеченную печатью высочайшего разума, отмытой от всякого рода суеверий, науку, которую Учитель Дынов мудро преподавал на протяжении вот уже сорока лет тысячам своих учеников.
Однажды утром Учитель мне подал знак, что он хотел бы, чтобы я пришла к нему и задала некоторые вопросы. К тому времени я была свидетелем необычных явлений. Когда Учитель находился среди нас, я много раз видела светящиеся волны и мысли, исходившие от него: они перемещались по кругу между ним и теми, кто его слушал. В другой раз, мы все собрались около костра, а Учитель сел посередине нашего круга. Только все закончили пение и продолжительную медитацию, как я была буквально вырвана из моего тела в порыве неожиданной внутренней левитации. Несколькими мгновениями позже я увидела, как Учитель встал для коллективной молитвы, произнесенной вслух. Таким образом я пережила его внутренний подъем еще до того, как он встал физически. Во время этой левитации у меня создалось такое впечатление, как будто мое физическое тело поднялось на сорок метров, следуя непреодолимой силе.
В другой день во время нашего обеда под палящим солнцем Учитель вошел в медитацию, и тогда мы увидели, как над нами образовалось огромное облако в форме плоского диска, которое укрыло всех участников обеда в своей тени. Оно растаяло как только закончился обед.
Однажды утром, сидя с Братом Боевым на склоне горы, который вел к озеру, и изучая с ним болгарский язык, я вдруг увидела как вода на озере заколебалась странным образом, а потом – появился огромный дрожащий цветок, в точности похожий на розу, положенную на поверхность озера. Мое удивление стать свидетелем подобного феномена было так велико, что я встала и воскликнула: «Посмотрите же что происходит на озере!» Мой профессор улыбнулся и спокойно ответил: «Это оттого, что Учитель спускается к берегу и сядет в лодку, чтобы переплыть на другой берег». И действительно, я увидела, как Учитель и один брат приблизились к берегу и сели в лодку.
Именно таким образом так называемые неодушевленные предметы разными способами постоянно показывали, как они воспринимали присутствие Учителя, и могли лучше, чем люди, реагировать на присутствие такого величественного духа.
Разве наши собственные кости и мышцы не реагируют на присутствие наших мыслей и чувств? А поскольку весь мир представляет одно целое, разве каждая его составляющая не должна отвечать таким же образом всем тем, кто передает Божественный Дух?
Живя в такой атмосфере (полной чудес, с точки зрения ординарного понимания), ученики, казалось, больше этому не удивлялись. Что касается меня, впервые увидевшей материализацию космической целостности, то я до сих пор храню в себе восторг изумления от того, что я испытала в этот день.
Посещение Учителя дало дополнительные доказательства, которые имели для меня не меньшее значение, чем предыдущие. Я записала свои вопросы, как он меня попросил. Я их составила без какого бы то ни было намека на факты из моей жизни. Учитель ответил мне, доказав благодаря своим соображениям и замечаниям, что не было ничего такого, чего бы он не знал обо мне с самого моего детства. Он предоставил мне, в соответствии с этими далекими событиями, советы и точные указания по поводу того, как я должна себя вести по отношению к определенным лицам.
Так как я выразила свое желание распространять знания о том, что я увидела на Рилах, он указал мне на тех людей, с которыми я могла бы поговорить и начать работать. Он добавил, что я найду необходимые условия для этой работы и что когда мне повстречаются люди, призванные разделить ее со мной, я узнаю их без малейших колебаний. «Когда Вам что-либо понадобится для продолжения предпринятого дела, – сказал он, – Вам нужно будет только попросить это внутренне с полной верой, и Вы это получите. Все необходимые указания Вам будут даны внутренне».
Когда Учитель говорил со мной, одна сестра принесла вазу с фруктами и поставила ее возле нас на стол. Учитель сказал: «Приношение этого винограда является доказательством того, что наше общее дело принесет плоды».
Так передо мной открылся путь. На все внутренние задачи, которые стояли раньше передо мной, я получила светоносные решения, и мне оставалось только решиться идти вперед по пути, который только что мне был предначертан.
Когда я покидала лагерь, чтобы ехать во Францию, я будто ехала в самое подходящее место на Земле для принятия этого сокровища: бесценных богатств культуры, существование которых я только что почувствовала, духовную радость которых я разделила и ощутила вековое будущее нашей планеты.
Утром, в день моего отъезда, еще до восхода солнца весь лагерь окутал густой туман. Я решила пойти к источнику, по ту сторону озера, чтобы набрать воды, которую я хотела привезти своим друзьям. Но как же пройти так, чтобы не поскользнуться и не упасть в озеро, ведь узкая тропинка, ведущая к источнику, проходила по самому краю воды, а очень густой туман не давал никакой возможности увидеть куда ступают ноги? Пока я размышляла над этой задачей, не решаясь идти по тропинке, прилетела маленькая птичка и, чирикая, села на возвышавшуюся огромную каменную глыбу, на которую я опиралась. Она стала перелетать с камня на камень, призывая меня, и доверительно повела меня по твердой почве, держась как минимум в метре от меня. Так она довела меня до самого источника, а потом таким же образом проводила обратно до лагеря – последнее чудо, пережитое посреди этой природы, пропитанной присутствием духа.
Во время моего пребывания около источника, я увидела как на скале, нависшей над ним, появился странный рисунок, Я остановилась там на какое-то мгновение и принялась с удивлением рассматривать его. А как только я вернулась в лагерь, ко мне пришла одна молодая сестра, которая хотела попрощаться со мной; она протянула мне чистую тетрадь, которая, как она сказала, должна была мне пригодиться для болгарской грамматики.
На первой странице она нарисовала именно тот рисунок, появление которого я наблюдала на скале.
Потом я поднялась, чтобы попрощаться с Учителем Дыновым. Накануне вечером я была приглашена им в палатку на ужин в компании с иностранцами, которые находились с визитом в лагере, – это чтобы отпраздновать мой последний день на Рилах.
Этот ужин, во время которого мы сидели бок о бок за импровизированным столом, проходил в сопровождении проливного дождя, образовавшего сплошную стену из открытой части столовой. Сидя около Учителя, я испытывала не только сильные эмоции, объяснявшиеся его присутствием рядом, но и чувствовала на себе удивительно пристальные взгляды финнов, немцев и эстонцев, которые, казалось, видели в моем лице Францию.
После моего возвращения в палатку, ко мне пришел один брат и принес мне огромный сдобный пирог, который передал мне Учитель – прощальное причастие перед завтрашней поездкой. Я пошла поблагодарить Его за подарок и попрощаться с Ним.
Я и теперь вижу, как Он стоит на вершине дороги, ведущей к нашим палаткам, неподвижный и таинственный, обитаемый совсем другим миром, чем тот, в котором мы находимся. Он произнес несколько прощальных слов, а потом добавил: «Я Вас провожу; на стоянке Вы снова увидите солнце».
Уехала я с тем же братом, который привез меня из Франции. На протяжении всего пути я не переставала чувствовать возле себя шаги Учителя так же отчетливо, как если бы он физически шел рядом со мной. Мы дошли до стоянки альпинистов, где остановились, чтобы наскоро перекусить. Когда же мы вновь отправились в путь, Учитель дошел с нами до ворот и там расстался с нами. И вновь я почувствовала, что иду навстречу будущему. Солнце уже встало, и туман быстро рассеялся. Я входила в новую, озаренную светом, жизнь.